Воронин С.А. «Счастье»





Леночка стояла от меня всего в двух шагах, не больше. Задрав головёнку, с любопытством глядела, как я заколачивал подволок. Близилась зима. Надо было утеплить курятник – насыпать на подволок опилок и зашить разобранный фронтон. Работа пустяковая, но я так и не научился тому, что крестьянам даётся с молоком матери: один гвоздь пошёл вкось, и доска легла не на своё место, и от этого другая сместилась, и третья, и четвёртая, и для последней, конечно, не хватило места. Пришлось сбивать весь ряд вправо, в ту сторону, где стояла Леночка. Мне и в голову не приходило, что молоток может вырваться из руки. Я бил, бил что есть силы по обрезу крайней доски. Промахнулся, и молоток, будто намазанный маслом, скользнул из ладони и с силой пролетел всего в нескольких сантиметрах от головы внучки. Он пролетел так стремительно, что Леночка даже не заметила, — по-прежнему глядела, задрав головёнку. А я весь омертвел от ужаса. Мне не так уж трудно было представить, что было бы, если бы молоток не пролетел мимо. Случилось бы непоправимое, случилось бы настолько страшное, что я, наверное, сошёл бы с ума от ужаса! Я чуть не заплакал, сознавая, что только добрый случай спас внучку.

— Боже мой, Леночка… — И тут же закричал:

— Марш отсюда!

Не понимая, чего это я, она отодвинулась.

— Дальше! Дальше! – закричал я. Хотя ей теперь уже совсем не надо было никуда уходить.

Она немного отбежала и остановилась.

— Ведь я же мог тебя убить, — не ей, а себе сказал я, чувствуя, как мною всё больше овладевает сложное состояние – не избавления от страха, а нагнетание какого-то тягостного ощущения кошмара, который должен испытывать нечаянный убийца.

Когда я сказал «мог бы тебя убить», Леночка засмеялась, думая, что я с ней играю. И глазёнки у неё засверкали от предвкушения, что я сейчас за ней побегу, начну хлопать в ладони и кричать: «Поймаю! Поймаю!» И для неё и для меня всё было по-прежнему, но ведь этого могло бы и не быть.

— Гуль-гуль, —  сказал я и присел перед ней на корточки и с жадной болью оглядел её лицо, будто не веря тому, что оно цело, не изуродовано. – Гуль-гуль…

Я никогда не задумывался о провидении, никогда не верил ни в бога, ни в судьбу, и если с чем связывал свою жизнь, то только с жизнью своей страны, но тут впервые потрясённо подумал о том, что кто-то или что-то отвело жестокий удар, сломавший бы мне жизнь, спасло Леночку, и вот она глядит на меня, смеётся, ничего не понимая  и ждёт, что будет дальше.

Ничего не изменилось. Всё осталось по-прежнему. И в этом «ничего не изменилось. Всё осталось по-прежнему» был великий прекрасный смысл!

«Как всё рядом лежит, — удивлённо думал я, — жизнь и смерть. Счастье и горе. Их отделяет неуловимая грань, которую всегда можно незаметно для себя перешагнуть нечаянно, бездумно. Этого я не понимал раньше. Случалось, что мне надоедало однообразие, хотелось, чтобы необычное нарушило привычное, однообразное – это установившийся порядок, когда в семье все здоровы, когда уверенно чувствуешь себя на работе, когда в доме тепло и все сыты, обуты, одеты и твоя совесть чиста и спокойна. Когда во всей окружающей тебя жизни порядок! То есть когда ничто извне не нарушает твоего привычного, обыденного. Да ведь это же счастье! Это и есть самое настоящее счастье, о котором всё время говорят, пишут, которое ищут люди!»

— Гуль-гуль! – я прижал её головёнку к груди, ощущая её, ЖИВУЮ! И почувствовал, как сердце наполняется такой нежной и ласковой любовью к внучке, какой до этого дня я ещё никогда не испытывал.

Наверно, она что-то почувствовала, потому что необычайно доверчиво прижалась ко мне, но глядела по-прежнему с улыбкой, не понимая, какая неуловимая грань отделяла её от смерти.

— Гуль-гуль….

Нет, ни радость, ни веселье не пришли ко мне – им не было места, всё ещё было заполнено страхом, тревогой, но светлое состояние счастья было открыто мне, и с каждой минутой всё больше нежная ласковость к внучке наполняла сердце, и я, уже отпустив её, — она бегала, занималась своими делами, — и про себя и вслух бесконечно повторял:

— Какое счастье!

И во всей своей полувековой жизни не находил такого громадного счастья, как это. Такого у меня ещё никогда не было!

Воронин Сергей Алексеевич (1913-2002) – советский прозаик

Содержание рассказа  Воронина С.А. «Счастье»» можно использовать для написания сочинения  ЕГЭ:

  • проблема осознания человеком истинного счастья
  • что такое счастье?
  • кто такой счастливый человек?



Добавить комментарий

HTML Snippets Powered By : XYZScripts.com