Чудакова М. О. «На уроках литературы, конечно, в первую очередь надо читать…»





На уроках литературы, конечно, в первую очередь надо читать. Читать вслух вот те самые замечательные книги, которые в школе проходят, чтобы глагол этот не проявился в более известном значении. Прошли мимо и оставили за собой, позади. Некоторые особо бойкие ученики пишут сочинения, так и не прочитав ни «Евгения Онегина», ни «Горя от ума», ни «Капитанской дочки». А не прочитали они в школе – значит, в подавляющем большинстве своём не прочитают они никогда. А это обидно: не за Пушкина – его не убудет, а за тех, кто никогда его не прочитает, не узнает, например, конца «Метели».

«Боже мой, Боже мой! – сказала Марья Гавриловна, схватив его руку. – Так это были вы! И вы не узнаёте меня? Бурмин побледнел… и бросился к её ногам…»

К сожалению, сегодня программные произведения в каждом классе читают единицы. Остальные заканчивают среднее образование, не прочитав ни «Мёртвых душ», ни «Войны и мира», ни романов Достоевского. Каждый год вслед за выпускным балом расширяется тот слой общества, который лишён – частично или полностью – второй после родного языка общенациональной скрепы.

В этом огромное отличие сегодняшнего российского общества не только от общества конца ХIХ – начала ХХ века, когда люди, кончавшие гимназию или реальное училище, Пушкина и Гоголя точно читали, но и от более или менее интеллигентной среды 60-90-х годов ХХ века. Тогда возрастные слои не были ещё так, как нынче, разъединены в этом именно отношении.

Если кто-то упоминал за общим, скажем, столом: «Помните, как генерал Петруше Гринёву говорит про ежовы рукавицы?» или «Это как Николай Ростов старосту Дрона у княжны Марьи за две минуты выучил», то все люди со средним образованием понимали, о чём речь.

Вообще, чего именно мы, культурное сообщество, и власть, которая должна служить обществу, хотим, включая литературу в число школьных предметов? Того, наверное, чтобы этот учебный предмет прежде всего знакомил юных сограждан с основным корпусом произведений отечественной словесности. Тем самым, который имеет статус общепризнанного культурного наследия. То есть мы, граждане России, принимаем за аксиому то мнение, что человек, вовсе не знакомый с этим корпусом или знакомый лишь понаслышке («Пушкин», «Крылов», «Лев Толстой»), оказывается лишённым чего-то, невосполнимого другими средствами.

В какой-то степени сюда относится, конечно, нравственный потенциал, заложенный в этом отобранном культурой корпусе произведений. Взрослых, вопреки распространённому в интеллигентной среде мнению, литература, на наш взгляд, не «воспитывает»: человек, прочитавший все романы Достоевского, может совершить преступление. Может потребовать, скажем, за что-либо огромную взятку точно так же, как и может поступить и тот, кто ни одной строки Достоевского не читал. Зато в возрасте до шестнадцати литература очень даже воспитывает.

Если внимательно читать, а не наспех пролистывать, пытаясь запомнить, о чём идёт речь, устанавливаются некие моральные аксиомы, формируется не только определенный душевный склад, но и эстетические представления. Школьные условия теоретически для этого весьма удобны. А в дальнейшей жизни человек с такими представлениями оказывается гораздо полезным и приятным в общежитии, чем бывает тот, у кого они на нуле.

  • Чудакова Мариэтта Омаровна (род. в 1937 г.) – советский и российский литературовед, историк литературы

Сочинение по тексту



Добавить комментарий

HTML Snippets Powered By : XYZScripts.com