Гранин Д.А. «Как человек появляется на свет, как он растет…»


На этот текст еще нет сочинения. Подробнее смотрите ниже…

Как человек появляется на свет, как он растет в первые свои годы, как становится человеком – ему самому не ведомо. Начало жизни в памяти у него не остается. Самое важное пропадает. Память о детстве появляется к трем-четырем голам, когда начинается «я». О первых годах можно узнать по рассказам родителей, нянек: какие-то сценки, словечки… Природа зачем-то прячет от  человека самый нежный, сладостный период его жизни. Но для чего? Какой смысл это засекречивание имеет, ибо все, что творит природа, неслучайно, отнюдь не неизбежность, не злокозненность.

Зато потом постоянно борются забвение и память – не поймешь, что именно мы забываем, почему этого человека, хорошего, умного, мы забываем, а никчемного помним.  Что-то памяти удается отстоять, что-то удается изъять. Остатки, те, что сохраняются, это и есть личность, она состоит из воспоминаний, и прежде всего детских.

Воспоминания,  если угодно, нуждаются в уходе. Их полезно перетряхивать, освежать, осмысливать, особенно ранние. Неслучайно Лев Толстой начал свою работу с рассказа о детстве. В двадцать восемь лет он занялся воспоминаниями— тем, чем обычно кончают. Максим Горький стал писать «Детство» в сорок пять лет. А Михаил Зощенко писал «Перед восходом солнца» в сорок девять лет и долго мучился, пытаясь восстановить свою самую раннюю память, прапамять. И в этом деле добился редких результатов: это был удачный опыт такого рода реставрации памяти. Однако думается, что работы его были бы тем легче, чем раньше он занялся бы ими.

Любимец Мнемозины Владимир Набоков лучшим способом доказал, что детство – родина писателя. «Другие берега» выстроены из сокровищ детской памяти, это торжество детской памяти. Каким-то чудом он сохранил свежесть ее красок, запахов, ощущений. «Перед моими глазами, как и перед материнскими, ширилась огромная, в синем сборчатом ватнике кучерская спина с путевыми часами в кожаной оправе на кушаке, они показывали двадцать минут третьего». Окончание фразы должно подтвердить фотографическое устройство набоковской памяти.

Однажды, будучи в США,  в Канзасском университете, я разговорился с бывшим приятелем В. Набокова. Он рассказал любопытные подробности, как Набоков ухаживал за своей памятью, можно сказать, лелеял ее. К примеру, в годы жизни в США, а затем в Швейцарии он не обзаводился собственной мебелью, книгами. Жизнь в гостиницах, пансионатах позволяла по. Он всячески избегал приобретать вещи – они, как он считал, отнимают память. Он старался сохранять мир своего детства во всех микроподробностях нетронутым…

Вспоминая свою жизнь, понимаю, что многое из прошлого умерло во мне и продолжает умирать. Память – это то, что спаслось.

  • Гранин  Даниил Александрович  (1919-2017) — русский  писатель и общественный деятель

Обращение к посетителям

На этот текст еще нет сочинения

Напишите в комментарии заметку о желании видеть сочинение на этот текст. Сочинение будет написано и опубликовано

Также можно заявить о других текстах, на которые нужны сочинения

Если нет желания регистрироваться или подписываться на новости, просьбы о написании сочинения можно присылать обычным письмом на адрес giga9@yandex.ru /электронный адрес и форма ВКОНТАКТЕ указаны во вкладке «Контакты»/

Добавить комментарий

HTML Snippets Powered By : XYZScripts.com