Бакланов Г.Я. «На хуторе сон и тишина…»


На хуторе сон и тишина. Мы идем вдоль низкого, белого под луной заборика, по-южному сложенного из плоского дикого камня. Такое чувство, словно и родился я здесь, и прожил здесь жизнь, и теперь возвращаюсь домой.

Громко стучу в раму окна. Нечего спать, раз мы вернулись.
И сейчас же распахивается дощатая дверь. Панченко, ординарец мой, сонный, зевающий, босиком стоит на пороге.

– Заходите, товарищ лейтенант.

Хорошо вот так ночью вернуться с плацдарма домой. Об этом не думаешь там. Это здесь со всей силой чувствуешь. Мне никогда до войны не приходилось возвращаться домой после долгой разлуки. И уезжать надолго не приходилось. Первый раз я уезжал из дома в пионерский лагерь, второй раз я уезжал уже на фронт. Но и тот, кто до войны возвращался домой после долгой разлуки, не испытывал тогда того, что испытываем мы сейчас. Они возвращались соскучившиеся – мы возвращаемся живые…

Сидя на подоконниках, разведчики смотрят, как мы двое едим, и глаза у них добрые. А в углу стоит широкая деревенская кровать. Белая наволочка, набитая сеном, белая простыня. Многого не понимали и не ценили до войны люди. Разве в мирное время понимает человек, что такое чистые простыни? 3а всю войну только в госпитале я спал на простынях, но тогда они не радовали.

Я ложусь на свою царскую кровать, пахнущую сеном и свежим бельем, и проваливаюсь, как в пух. Глаза слипаются, но едва задремываю, как, вздрогнув, просыпаюсь опять. Я просыпаюсь от тишины. Даже во сне я привык прислушиваться к разрыву снарядов.

И лезут в голову мысли о ребятах, оставшихся на плацдарме. 3ажмурюсь – и опять все это перед глазами: землянка связистов, в которую попала бомба, дорога в лесу и черные высоты, занятые немцами…

Нет, я, кажется, не усну. Осторожно, чтоб не разбудить ребят, выхожу во двор, аккуратно притворив дверь. Как тихо! Словно и нет войны на земле. Впереди луна садится за глиняную трубу, только краешек ее светится над крышей. И что-то такое древнее, бесконечное в этом, которое было до нас и после нас будет.

Я сижу на камне и вспоминаю, как в школе сорок пять минут урока были длиннее двух веков. Государства возникали и рушились, и нам казалось, что время до нас бежало с удивительной быстротой и теперь только пошло своим нормальным ходом. Впереди у каждого из нас была целая человеческая жизнь, из которой мы прожили по четырнадцать, пятнадцать лет.

Я воюю уже третий год. Неужто и прежде годы были такие длинные? Возвращаюсь в дом, укрываюсь с головой и, подрожав под шинелью, засыпаю.

  • Бакланов Григорий Яковлевич (1923–2009) – писатель-фронтовик. Среди самых известных произведений автора – повесть «Навеки – девятнадцатилетние», посвящённая судьбам молодых парней – вчерашних школьников, попавших на фронт.

Сочинение по тексту

Добавить комментарий

HTML Snippets Powered By : XYZScripts.com