Астафьев В.П. «Шел май сорок третьего года…»


1)Шел май сорок третьего года. 2)На отдыхе нам выдали к обеду один котелок на двоих. 3)Суп был сварен с макаронами, и в мутной глубине котелка невнятно что-то белело.
4)В пару со мной угодил пожилой боец. 5)Мы готовились похлебать горячей еды, которую получали редко.
6) Мой  напарник вынул из тощего вещмешка ложку, и сразу я упал духом: большая деревянная ложка была уже выедена по краям, а у меня ложка была обыкновенная, алюминиевая…
7) Я засуетился было, затаскал свою узкорылую ложку туда да обратно, как вдруг заметил, что напарник мой не спешит и своей ложкой не злоупотребляет. 8)Зачерпывать-то он зачерпывал во всю глубину ложки, но потом, как бы ненароком, задевал за котелок, из ложки выплескивалась половина обратно, и оставалось в ней столько же мутной жижицы, сколько и в моей ложке, может, даже и поменьше.
9)В котелке оказалась одна макаронина. 10)Одна на двоих. 11)Длинная, из довоенного теста, может, и из самой Америки, со «второго фронта». 12)Мутную жижицу мы перелили ложками в себя, и она не утолила, а лишь сильнее возбудила голод. 13)Ах, как хотелось мне сцапать ту макаронину, не ложкой, нет, с ложки она соскользнет обратно, шлепнется в котелок, рукою мне хотелось ее сцапать — и в рот!
14)Если бы жизнь до войны не научила меня сдерживать свои порывы и вожделения, я бы, может, так и сделал: схватил, заглотил, и чего ты потом со мной сделаешь? 15)Ну, завезешь по лбу ложкой, ну, может, пнешь и скажешь: «Шакал!»
16)Я отвернулся и застланными великим напряжением глазами смотрел на окраины древнего городка, ничего перед собой не видя. 17)В моих глазах жило одно лишь трагическое видение — белая макаронина…
18)Раздался тихий звук. 19)Я вздрогнул и обернулся, уверенный, что макаронины давно уж на свете нет… 20)Но она лежала, разваренная, и, казалось мне, сделалась еще дородней и привлекательней своим царственным телом.
21)Мой напарник первый раз пристально глянул на меня — ив глубине его усталых глаз я заметил какое-то все- понимание и усталую мудрость, что готова и ко всепрощению, и к снисходительности. 22)Он молча же своей зазубренной ложкой раздвоил макаронину, но не на равные части, и я затрясся внутри от бессилия и гнева: ясное дело, конец макаронины, который подлиннее, он загребет себе.
23)Но деревянная ложка коротким толчком подсунула к моему краю именно ту часть макаронины, которая была длиннее.
24) Напарник мой безо всякого интереса, почти небрежно забросил в рот макаронину, облизал ложку, сунул ее в вещмешок и ушел куда-то. 25)В спине его серой, в давно небритой, дегтярно чернеющей шее, в кругло и серо обозначенном стриженом затылке чудилось мне всесокрушающее презрение.
26)И никогда, нигде я его более не встретил, но и не забыл случайного напарника по котелку, не забыл на ходу мне преподанного урока, может, самого справедливого, самого нравственного из всех уроков, какие преподала мне жизнь.

  • Астафьев Виктор Петрович (1924-2001) – русский  писатель

Сочинение по тексту

Добавить комментарий

HTML Snippets Powered By : XYZScripts.com